Следите за нашими новостями!
Твиттер      Google+
Русский филологический портал

В. В. Шаповал

ЖАРГОНИЗМЫ ЧЕРЕЗ ПРИЗМУ ДИАЛЕКТНОЙ ЛЕКСИКИ

(Диалектная лексика. 2013. - СПб., 2013. - С. 294-304)


 
В современной ситуации крайняя и вынужденная специализация порой приводит к тому, что соседние и в реальности пересекающиеся лингвистические объекты могут довольно долгое время описываться и исследоваться без учета существующих между ними связей. Объективно же границы между различными социальными и территориальными диалектными размыты, поэтому довольно часто одно слово попадает в разные словари и описывается на несовпадающем и порой неполном речевом материале. Обращение к более широкому кругу источников позволяет более объемно представить характеристики редкого слова, а иногда и уточнить его описание. Каждый новый источник до некоторой степени похож на зеркало, которое позволяет увидеть скрытый от нашего прямого взгляда предмет. Если таких зеркал несколько, то каждое из них открывает наблюдателю лишь один ракурс. Критика источников и призвана сложить эти ракурсы в единый и объемный образ. Соответственно, чем больше источников, тем полнее этот результат, но тем труднее достичь непротиворечивого результата.
Жаргонное слово обычно не имеет географических помет: "Акряный - богатый" [Потапов 1927: 7]. Однако обращение к диалектным данным позволяет дополнить описание слова примерной территориальной привязкой. Вероятно, это неточно прочитано диалектное слово южной локализации: "Икря́ный, ая, ое. <...> 2. Сазан икряный. О толстом мужчине. Ейск. Кубан., 1898. 3. Богатый, имеющий много денег. Сев.-Кавк., 1908" [СРНГ-12: 183].
Неформальное наименование бабки 'деньги' получило такой комментарий: "Для установления этимологии нужно знать и реалии того времени, когда данный арготизм появился. Например, название денег - бабки - возникло по изображению Екатерины II на ассигнациях XVIII - начала XIX вв. и в то же время отталкивается от названия русского варианта игры в кости" [Грачев, Мокиенко 2000: 4, 26; Грачев 2003: 44]. Утверждение нуждается в уточнении: государственные ассигнации, выпускаемые в 1769-1843 гг., портретов не имели. Очевидно, наименование денег возникло только на основе названия азартной игры в кости (которые мечут, как и деньги, с целью выпадения выигрышной стороны): "3. Ба́бка" "17. Игральная шашка. Ряз., 1820. Дон." [СРНГ-26: 22], "Бабки - сравнительно редкое на Дону название игры в кости" [Миртов 1929: 10].
Странный жаргонизм бажбан 'дурак' [ББИ 1992: 21], видимо, прочитан вместо баштан 'голова' [Мокиенко, Никитина 2000: 55], от баштан 'бахча' [СРНГ-2: 166; БТСДК 2003: 38] (по созвучию с башка), ср. также арбуз 'голова' [Там же: 38].
Жаргонное "Ба/о/рказ/с/ - забор" [Потапов 1927: 11] ранее не фиксировалось. Возможно, результат неправильного прочтения диалектного баркан, боркан 'забор' [СРНГ-2: 117] < паркан. Видимо, двойное отбрасывание "старорежимного" -ъ: барканъ > баркан > баркасъ > баркас. Ср. бешпан(ъ) < *бешпанч(ъ) 'пять' (1927), сеун(ъ) < *сеунч(ъ) 'весть' (1992) [Шаповал 2009].
Ныне модное безбашенный 'безрассудный, отчаянный' [Мокиенко, Никитина 2000: 56], по-видимому, является не таким уж новым, а с (сорванной) башней (танка) и с (поехавшей) крышей как метафорическими наименованиями 'головы' сближается вторично. Ср. белорусское: "Бэ́збаш 'вэрхал, гармiдар' (палес., КЭС). Ст.-укр. безбашный, безбаш (з XVII ст., Цiмчанка), укр. бе́збеш 'без меты, без парадку'. Здаецца, запазычанне з тур. мовы" [ЭСБМ-1: 434]; "[бе́збач] "без мети, як попало, врозбрiд, свiт за очi", [бе́збеш, би́збач Ж] "тс.", [бе́збаш] "гармидер", заст. безба́шний "безпорядный" Я, ст. безбашЪ (XVII ст.); - видозмiнене пiзнiше пiд впливом ба́чити утворення з прийменника без i турецького за походженням слова баш "голова" [ЕСУМ-1: 161]. Видимо, подобное переключение в порядке народной этимологии можно усмотреть и в литературном недалёкий (неумный, несообразительный). С "дистанцией" явным образом не связывается, возможно, трансформация диалектизма: "Недолу́гий <...> 3. Нерасторопный; неумелый"; "Недолу́кий <...> 1. Глупый" [СРНГ-21: 24]. Исторически значило "не попадающий, делающий промахи", что в известной мере противоречит буквальному значению недалёкий (с близкого расстояния в цель попасть легче).
Любопытные результаты дает совмещение весьма противоречивых данных жаргонных словарей и свидетельств диалектных словарей относительно слова, видимо, сокращающего свою употребительность в некоторых регионах: "Есть основание подозревать, что неправильно прочитанное милицейскими лексикографами слово бишке́ш 'подарок' скрывается за представленным в словаре криминалиста и художника Д.С. Балдаева и журналистов В.К Белко и И.М. Исупова словом-призраком бишне́т 'кража продуктов питания, оставленных для хранения зимой за окном' [ББИ 1992: 29], где представлены три ошибки" [Добродомов, Шаповал 2008: 103]. Первая ошибка (н вместо к) выясняется из сопоставления с соответствующей словарной статьей в сводном словаре В.М. Мокиенко и Т.Г. Никитиной: "БИШКЕ́Т, -а, м, Угол. Кража продуктов, подвешенных между окнами <..> Брать на бишкет. Совершать кражу" [Мокиенко, Никитина 2000: 63]. Вторая ошибка (в толковании) выясняется при обращении к другому милицейскому же словарю-справочнику, где дано более точное определение: "БИШКЕТ - продукты питания, подвешенные между стеклами окон или форточкой" [Дубягина, Смирнов 2001: 35]. Находящиеся за окном продукты представляли для вора легкую добычу, как бы подарок-бишкеш, в написании которого последняя буква -ш была ошибочно воспринята как -т, что и послужило первым шагом к дальнейшим ошибкам.
Жаргонное "ВЕСЛО - 1. Ложка" [ББИ 1992: 42]. Ср. южновеликорусское: "2. Вя́сло, а, ср. Лопаточка, которой вымешивают тесто для печения хлебов и для варенья кваса. Затирать квас вяслом. Тамб., 1852. Мужчина вытаскивает из-под стола вясло. Мещов. Калуж. Брас. Брян." [СРНГ-6: 79].
Иногда привлечение дополнительного материала позволяет отвергнуть ранее предложенную конъектуру. Предположение о смешении букв в - с высказывалось А.Ф. Журавлёвым: "Волда́т, а, м. 1. Солдат. Ряз., 1858. 2. Сорванец, своевольник. Ряз., 1858" [СРНГ-5: 37]. "Оба значения записаны, судя по тождественным датам, одним собирателем. Можно предположить, что его <собирателю> почерку была свойственны слишком крутые загибы концов буквы е, сблизившие ее с рукописным строчным в. Ко 2-му значению слова ср. казак 'о смелом, храбром, удалом человеке' [СРНГ-12: 306], ср. аттестацию этим словом Наташи Ростовой в устах Марьи Дмитриевны Ахросимовой ("Война и мир")" [Журавлев-1: 186]. Предположение о собирателе резонно, хотя несколько ослабляется тем, что цитируется сводный словарь [Опд. 1858: 24]. Обращение к офенскому материалу позволяет подтвердить реальность слова волдат: "Попали арготические (офенские) слова и в <...> "Дополнение к Опыту областного великорусского словаря" <...> волдат - Ряз. (?) "солдат" (ср. булда́т <...> булда́н <...>)" [Бондалетов 2004: 201]. Таким образом, волдат - это реальное офенское слово, попавшее в диалектный словарь 1858 г. В другом случае предполагалось смешение м - т: "Натекну́тъ, ну́, нёшь, сов., неперех. Намекнуть. Дон., 1876" [СРНГ-20: 217], последнее получило критический комментарий: "Или все-таки намекнуть? Рукописное м со слишком высоким начальным штрихом, особенно в середине слова, легко смешивается с небрежным "трехлинейным" т" [Журавлев-4: 269]. В другом донского словаре так же: "Натекнуть - намекнуть. I-3а <х. Дубровский Кочетовской ст.>" [Миртов 1929: 200]. Глагол реален и, видимо, восходит к украинскому натякну́ти 'намекнуть'. Заслуживает внимания и то, что в позднейших словарях нет более свежих примеров этого раритета, чем ссылки на Миртова [БТСДК 2003: 313].
Жаргонное "ВЫ́ЛУКАТЬ, -аю, -аешь; сов. Освободиться от компрометирующих вещей" [Грачев 2003: 174], ср. вятское вы́лукать 'выбросить' [СРНГ-5: 306].
Жаргонное слово может оказаться и регионализмом, известным лишь русским, проживающим в двуязычной среде: "ДЕ́КЧА, -и, ж. Голова" [Грачев 2003: 237], в Интернете уже с пометой устар., что маловероятно: ДЕКЧА - (уст.) голова (alplekhanov.narod.ru/SLOVAR). Ср. таджикское (в тагновском говоре) декча: "Термины литейного дела: <...> декча (небольшой котелок)" [Гадоев 2009: 16].
Поздно зафиксированный жаргонизм "Дон - патрон" [ТСУЖ 1991: 49] имеет вероятную параллель в поэзии В. Хлебникова: "Капли Дона прописав / Всем, кто славится в лони? годы <...>"; комментарий: "Капли Дона (в ранней ред. "Донские капли") - пули" [Хлебников 1987: 469, 696, № 230]. Источник выражения у Хлебникова нуждается в уточнении.
Слово жестянка из выражения не жисть, а жестянка вошло в жаргонные словари: "Жестя́нка - безрадостная жизнь" [ТСУЖ 1991: 56]; ср. другие производные от прост. жисть, воронежское жистина́ 'жизнь, житье; приволье', а также ярославское жи́сточка 'жизнь' [СРНГ-9: 188].
Жаргонное "ЖУЙ - овсяная каша, приготовленная в ИТК" [Бронников 1990: 13]; позднее с ошибкой, косвенно подтверждающей слабую известность слова: "Жуйч - овсяная каша, которую готовят в ИТУ" [ТСУЖ 1991: 57]. Возможно, восходит к смоленскому и тверскому полонизму: "Жур, а, м. Овсяный кисель" [СРНГ-9: 227; Шетэля 2007: 63]. Вряд ли здесь можно доказать колымское "сладкоязычие", в [Богораз 1901] такого слова нет. Вероятнее смешение букв в записи по ложной аналогии с повелительной формой жуй.
Жаргонное "Знахопырить - узнавать" [Потапов 1927: 58], позднее искаженное по сближении со знак (?): "ЗНАКОПЫРИТЬ , -рю, -ришь; несов. Узнавать" [Грачев 2003: 354], по всей вероятности, восходит к условному языку глинотопов. Видимо, это искаженное в записи: "Знать - знахты́рить" [Добровольский 1899: 1392]. Этот же глагол цитируется в известной работе Стратена: "у глинотопов Кулужской губ.: знахтырить - знать" [Стратен 1931: 133]. Проблема не исчерпывается небрежным переписыванием в жаргонный словарь материала из изданий, отражающих условные языки прошлого. Обычные для последних способы маскировки слов иногда не опознаются и диалектологами: "Апы́хтарыць 'знайсцi'" (Янк. Мат., 133). Няясна" [ЭСБМ-1: 140]. Весьма вероятно, что это производное по затемняющей модели, характерной для условных языков, от обычного "Апыта́ць 'даведацца, знайсцi'" (Касп.). Гл. пытаць" [ЭСБМ-1: 140]. Это та же модель, что и в знахтырить. Другой тип затемняющей суффиксации -ма- из условных языков представлен в калужском глаголе от погодить [Добродомов 2011]: "Погодьма́ть, сов. Подождать. Калуж., 1972." [СРНГ-27: 301], - в котором А.Ф. Журавлев подозревал ошибку сегментации: "Можно думать, что заголовочная форма на деле скрывает целую фразу - Погодь, мать!" [Журавлев-6: 176].
В некоторых офенских источниках представлено слово куравка 'жизнь' [Мокиенко, Никитина 2000: 302]. Видимо, переносное по типу "догорай моя лучина", ср.: "Белорусы во время святок называют головню не обычным словом галуза, а подставными словами: куравка, т.е. курящаяся <...> или золотушка" [Зеленин 1930: 22]; также в условных языках: (Шклов) кура́вка 'трубка, папироса' [Романов 1909: 56].
Жаргонный словарь часто сух и лаконичен: "Дядя Митяй - арестантские роты" [Потапов 1927: 48]. Основания для наименования неясны, ср. с более широким толкованием: "Дядин дом - тюрьма" [Там же]. У Потапова - это анахронизм: арестантские роты существовали с 1825 г., но с 1870 г. - это "исправительные арестантские отделения" гражданского ведомства [Байбурин, Беловинский, Конт 2004: 27]. Выбор дяди Митяя здесь необъясним, поскольку этот дядя широко представлен в источниках прошлого. Н.С. Трубецкой объяснял Р.О. Якобсону: "[В] Вашей науке и Пушкин, и дядя Митяй и гимназистка пытающаяся писать стихи - совершенно одинаково равноправные предметы изучения" [Трубецкой 2004: 23]. Уж не сухощавый ли и длинный дядя Митяй с рыжей бородой из "Мертвых душ" предстает здесь в качестве неискушенного носителя языка? "Новая азбука" графа Л.Н. Толстого тоже знает этого героя: "у дяди Митяя воры хотели украсть лошадь, а попали на Медведя" [Толстой 1875: 64]. Персонаж слишком расплывчатый, чтобы докопаться до истоков жаргонной номинации.
Противоречивые данные жаргонного и территориального словарей порой не удается примирить, хотя жаргонное "Некалимка - черный хлеб" [Потапов 1927: 103] явно созвучно пермскому "Некали́нка, и, ж. Белый хлеб [?]. Перм., Миртов, 1930" [СРНГ-21: 57]. Объяснение на базе цыганского акад. А.П. Баранникова, что "не калимка 'черный хлеб', несомненно, вместо на калинька, что значит 'нa черненького' (хлеба); калинько (на калинка 'черный хлеб') - kałó, kalín'kó 'черный, черненький'" [Баранников 1931: 146, 157], трудно принять. Однако и предположение автора этих строк, пытавшегося усмотреть здесь неверное прочтение пеклевашка 'пеклеванный хлеб' [Шаповал 2012: 350], представляется в свете пермской фиксации натянутым. Наличие двух независимых фиксаций подтверждает чтение *некали(м/н)ка.
Более значительная конъектура (корректирующая последствия визуального смешения с - ч, р - с) предполагалась в насоста: "Насо́ста, нареч. Зачем. Мосал. Калуж., 1899" [СРНГ-20: 183] получает следующий комментарий: "Явно испорченная форма. Но что может быть так прочитано? На чорта!" [Журавлев-4: 268]. Чрезвычайно трудным, как отмечает В.Д. Бондалетов, остается вопрос разграничения лексики территориальных диалектов и условных языков [Бондалетов 2004: 180 и след.]. Для данного слова документация ограничена образцами условного языка мосальского портного: "Мас ни знáтить - на сóста!" - 'Я не знаю - зачем!' [Добровольский 1899: 1410], или в слитном написании [Добровольский 1899: 1406]. "Арготизм сóста - что <...> встречающийся в калужских арго, напоминает несколько цыг. со - что" [Бондалетов 1967: 240]. Возможно, обобщение формы отложительного падежа сóстыр? 'от чего? / отчего?' цыганского со 'что', а далее соединение с русским предлогом на (в смысле на что? 'зачем, для чего?' = на + что).
Жаргонное слово, связанное с голк 'гул, шум, крик': "Огалчить - помешать [Потапов 1927: 105], - ср.: "1. Огóлчить, перех. Окликнуть, позвать кого-либо. Углич. Яросл., 1903 - 1906" [СРНГ-22: 337]. "Местное <шуйское> слово используется деревенским секретарём в силу его привычности, а также по причине отсутствия адекватной литературной номинации или знания о ней. Но диалектизм может "прорваться" в текст документа, даже если квалифицируется пишущим как нелитературноe слово, употребление которого недопустимо. Так, один из секретарей, использовав слово оголчить и посчитав это ошибкой взял его в скобки и предложил в качестве замены общеупотре6ительный эквивалент. Не было его насвоем посту находился все около своего усада и является после того как несколько раз его (оголчиш) крикнеш (МУ АГОШ, Ф. 20. Оп. 1. Д. 13. Л. 129)" [Батырева 2011: 24]. В общем-то ничего криминального в глаголе изначально нет.
Жаргонизм решённый 'приговоренный' [Грачев 2003: 793] восходит к "Запискам из мертвого дома" Ф.М. Достоевского. Это значение явно перекликается с диалектным решённый 'обреченный / лишенный' и проч. [СРНГ-35: 86]. Думается, к этому же гнезду восходит и неясное белорусское: "Аршэ́нец 'нязлосная лаянка да блiзкага чалавека' (тураў., Выгонная, вусн. паведамл.). Няясна, магчыма, ад лiт. aršús 'суровы; благi', 'горшы' (LK?, Фрэнкель, 16-17) i яго паходных (arršiai, aršýn), але супраць геаграфiя" [ЭСБМ-1: 155]. Географии не противоречит объяснительное прочтение *рашэ́нец, букв. 'приговорённый / преступник'. Ср. русское советское лише́нец 'человек, лишенный избирательных и других гражданских прав' [Мокиенко, Никитина 1998: 318], а также распространенное смешение глаголов решить и лишить в ряде значений.
И.Г. Добродомов отмечает, что графическое переразложение элементов букв в сочетании пи при небрежной рукописной фиксации супир привело к появлению в словаре 1927 г. сочетания те и призрачного слова сутер, которое удается прояснить при помощи диалектного материала: "Сутер - перстень" [Потапов 1927: 100]. С учетом того, что в словаре С.М. Потапова довольно много ошибок прочтения, не исключено, что за записью сутер скрывается не супир, а диалектное супéр 'кольцо, перстень' [Добродомов 2009: 103, прим. 10].
Письменная традиция в специальной лексикографии порой обретает некоторые черты некритического копирования материала прежних веков и десятилетий, напоминающего средневековую догматического схоластику. Оживить анализ такого недостаточного, но иногда весьма ценного лексического материала может расширение круга привлекаемых для сопоставления лексикографических и иных источников. Кроме того, важно зафиксировать связи тех редких слов, которые включались в словари криминального жаргона, с также нередко исчезающими словами территориальных диалектов.
 

Литература

Аникин-1 - Аникин А.Е. Русский этимологический словарь. - Вып. 1-3. - М.: Рукописные памятники Древней Руси, 2007-2009; Вып. 4-5.
Байбурин, Беловинский, Конт 2004 - Байбурин А., Беловинский Л., Конт Ф. Полузабытые слова. Словарь русской культуры XVIII-XIX вв. - СПб.: Европейский дом; М.: Знак, 2004. - 680 с.
Баранников 1931 - Баранников А.П. Цыганские элементы в русском воровском арго // Язык и литература. - Т. VII. - Л., 1931. - С. 139-158.
Батырева 2011 - Батырева Л.П. Специфика шуйских деловых документов 20-30-х ХХ в. как источника сведений о лексике говоров // "И нежный вкус родимой речи...": сб. науч. трудов, посв. юбилею доктора филол. наук, проф. Л.А. Климковой. - Арзамас: АГПИ, 2011. - С. 24-27.
ББИ 1992 - Балдаев Д.С., Белко В.К., Исупов И.М. Словарь тюремно-лагерно-блатного жаргона: речевой и графический портрет советской тюрьмы. - Одинцово: Края Москвы, 1992. - 526 с.
Богораз 1901 - Богораз В.Г. Областной словарь Колымского русского наречия // Сборник ОРЯС. - Т. 68. - № 4. - СПб., 1901. - С. 19-163.
Бондалетов 2004 - Бондалетов В.Д. В.И. Даль и тайные языки в России. - М.: Флинта, 2004. - 454 с.
Бронников 1990 - [Бронников А.Г.] 10 000 слов: Словарь уголовного жаргона. - [Пермь: без изд-ва, 1990]. - 52 с.
БТСДК 2003 - Большой толковый словарь донского казачества: Ок. 18 000 слов и устойчив. словосочетаниий. М.: ООО "Русские словари": ООО "Издательство Астрель": ООО "Издательство ACT", 2003. 608 с.
Гадоев 2009 - Гадоев Нурхон. Лексика тагновского говора (из группы юго-восточных говоров кулябского диалекта). Автореф. … канд. филол. наук. - Душанбе, 2009. - 24 с.
Грачев 2003 - Грачев М.А. Словарь тысячелетнего русского арго. - М.: Рипол Классик, 2003. - 1120 с.
Грачев, Мокиенко 2000 - Грачев М.А., Мокиенко В.М. Историко-этимологический словарь воровского жаргона. - СПб.: Фолио-Пресс, 2000. - 256 с. (Серия "Каждому обо всем").
Даль3 - Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. -- СПб.; М., 1904-1907.
Добровольский 1899 - Добровольский В.Н. Некоторые данные условного языка калужских рабочих // Известия ОРЯC. - М., 1899. - Кн. 4. - С. 1386-1410.
Добродомов 2009 - Добродомов И.Г. Историко-этимологические каламбуры и филологическая достоверность лексико-фразеологического материала // Вопросы языкознания. - 2009. - № 4 - С. 92-109.
Добродомов 2011 - Добродомов И.Г. Арготические глаголы с маскировочным суффиксом -ма- в лексикографии // "И нежный вкус родимой речи...": сб. науч. трудов, посв. юбилею доктора филол. наук, проф. Л.А. Климковой. - Арзамас, 2011. - С. 183-188.
Добродомов, Шаповал 2008 - Добродомов И.Г., Шаповал В.В. О лексикологической неуловимости архаизаций и инноваций в XIX веке // Труды института лингвистических исследований РАН. Acta linguistica petropolitana. - 2008. - Т. IV. - Ч. 3. - СПб., 2008. - С. 94-117.
Дубягина, Смирнов 2001 - Дубягина О.П., Смирнов Г.Ф. От авторов // Дубягина О.П., Смирнов Г.Ф. Современный русский жаргон уголовного мира: Словарь-справочник. М.: Юриспруденция, 2001. - 352 с.
ЕСУМ - Етимологiчний словник украінськоі мови. - Т. 1-5. - Киів, 1982 - 2006.
Журавлев-1, 4, 6 - Журавлев А.Ф. Лексикографические фантомы. 1: СРНГ, А-З // Dialectologia slavica: Сборник к 85-летию Самуила Борисовича Бернштейна: Исследования по славянской диалектологии. 4. М., 1995. С. 183-193; Лексикографические фантомы. 4: СРНГ, Н-О // Исследования по славянской диалектологии. 7. Славянская диалектная лексика и лингвогеография. М., 2001. С. 265-281; Лексикографические фантомы. 6. СРНГ, П // Известия Уральского государственного университета. 2001. № 20. С. 172-178.
Зеленин 1930 - Зеленин Д.К. Табу слов у народов Восточной Европы и Северной Азии (2) // Сборник музея антропологии и этнографии. - Т. IX. - Л., 1930. - С. 1-166.
Миртов 1929 - Миртов А.В. Донской словарь. Материалы к изучению лексики донских казаков. Ростов-на-Дону, 1929. - 415 с.
Мокиенко, Никитина 1998 - Мокиенко В.М., Никитина Т.Г. Толковый словарь языка Совдепии. - СПб.: Фолио-Пресс, 1998. - 704 с.
Мокиенко, Никитина 2000 - Мокиенко В.М., Никитина Т.Г. Большой словарь русского жаргона. - СПб.: Норинт, 2000. - 717 с.
Опд. 1858 - Дополнение к Опыту областного великорусского словаря. - СПб., 1858.
Потапов 1927 - Потапов С.М. Словарь жаргона преступников (блатная музыка) / Сост. по новейшим данным C.М. Потапов. - М., 1927. - 196 с.
Романов 1909 - Романов Е.Р. Белорусский сборник. - Вып. 9. Опыт словаря условных языков Белоруссии. - Вильно, 1909. - 124 с.
СлКГ-1 - Словарь курских говоров. - Вып. 1-2. - Курск, 2004.
СРНГ- - Словарь русских народных говоров. Вып. 1-24. / гл. ред. Ф.П. Филин / ред. Ф.П. Сорокалетов. - М.; Л. : Наука, 1965-1989. Вып. 25-41. / гл. ред. Ф.П. Сорокалетов. - СПб. : Наука, 1990-2007. Вып. 42-44. / гл. ред. Ф.П. Сорокалетов / ред. С.А. Мызников. - СПб.: Наука, 2010-2011.
Стратен 1931 - Стратен В.В. Арго и арготизмы // Известия комиссии по русскому языку (АН СССР). - Т. 1. - Л., 1931. - С. 111-147.
Толстой 1875 - Толстой Л.Н. Новая азбука графа Л.Н. Толстого. - СПб., 1875.
Трубецкой 2004 - Трубецкой Н.С. Письма и заметки Н.С. Трубецкого. - М.: Языки славянской культуры, 2004. - 608 с.
ТСУЖ 1991 - Толковый словарь уголовных жаргонов. - М.: Интер-ОМНИС, РОМОС. - 207 с.
Хлебников 1987 - Хлебников Велимир. Творения. - М.: Сов. писатель, 1987. - 736 с.
Шаповал 2009 - Шаповал В.В. Лексикография и источниковедение жаргона: тюркско-цыганские записи числительных // Сравнительно-историческое языкознание Алтаистика. Тюркология. Материалы конференции [4-7 июня 2009 г.]. - Москва: ТЕЗАУРУС, 2009. - С. 211-213.
Шаповал 2012 - Шаповал В.В. Краткий словарь цыганизмов в восточнославянских языках. - Saarbrücken: LAP Lambert Academic Publishing, 2012. - 669 p. (ISBN 978-3-659-26572-3)
Шетэля 2007 - Шетэля В.М. Историко-этимологический словарь полонизмов русских текстов XIX - XX вв. - М.: Изд-во МГОУ, 2007. - 295 с.
ЭСБМ- - Этымалагiчны слоўник беларускай мовы: Акадэмія навук БССР (Беларусі). - Т. 1-11. - Мiнск: Навука i тэхнiка, 1978-2006.
Polzer 1922 - Polzer, Wilhelm. Gauner-Wörterbuch für den Kriminalpraktiker. - München, Berlin, Leipzig, 1922. - 100 S.


муфты