Следите за нашими новостями!
Твиттер      Google+
Русский филологический портал

А.Ю. Мусорин

КЛАССИКА ЛИТЕРАТУР НАРОДОВ БЛИЖАЙШЕГО ЗАРУБЕЖЬЯ
(ПОСОБИЕ К СПЕЦКУРСУ)

(Фрагменты)


Свои мнения и вопросы направляйте по адресу: admelpomenen@risp.ru


 
БЕЛОРУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА
 
К. Марашевский. Комедия
 
Одним из шедевров белоруской литературы конца XVIII века была пьеса Каэтана Марашевского, озаглавленная просто «Комедия». О её создателе мы знаем крайне немного; даже даты его жизни не дошли до нас. Известно только, что он был монахом и преподавателем Забельской доминиканской коллегии (недалеко от Полоцка), и что пьеса его была предназначена первоначально для постановки силами учащихся. Известна также дата создания пьесы – 1787 год.
Действующих лиц в пьесе немного: небогатый крестьянин Дёмка, еврей-корчмарь, чёрт, одетый как шляхтич и постоянно вставляющий в свою речь польские слова, а также несколько эпизодичных персонажей, новых в каждом из трёх актов пьесы. Интересно, что только крестьянин имеет в пьесе собственное имя. Он же – единственный персонаж, который находится на сцене с самого начала до самого конца пьесы. Сюжет «Комедии» незамысловат. Начинается она с того, что крестьянин Дёмка жалуется на свою тяжёлую жизнь. Из его пространного монолога мы узнаём, что работает он целый день, что «ноги у него уже онемели» и что он рук не чует от топора и цепа, а денег всё нет. Пытаясь найти причину своей трудной, несчастливой жизни, Дёмка приходит к выводу, что во всём виноват первый человек – Адам: «Э, э! Если бы Адам, первый наш отец, не согрешил, и мы бы так не трудились. Ох! Дурак ты дурак! Зачем тебе было рвать яблоко с дерева проклятого? Пропади оно! Если б мне не велено было, то я не потрогал бы даже, ни за что не потрогал бы. А мы бы в раю как паны на земле жили, хлопот бы никаких не имели, об одежде тогда б не беспокоились, и голые бы в раю походили. А тут, как одежда порвётся – негде новой добыть, хоть из кожи лезь, а неоткуда новой взять, и купить неначто. А тут зима подходит, да и стыдно. А у меня ни гроша за душой. Пан, однако, на то не смотрит, всё кричит: “Заплати, курвин сын!” Адам, Адам, как ты нас погубил!»
По завершении монолога Дёмки на сцене появляется ещё один персонаж – еврей, содержатель корчмы, который требует у крестьянина вернуть ему деньги за выпитую в долг водку. Становится ясно, что в бедственном положении Дёмки виноват не столько праотец Адам, сколько его собственные человеческие слабости, и, в частности, склонность к чарке. Постоянно поминающий недобрым словом Адама Дёмка вызывает в памяти библейскую притчу о человеке, видящем сучок в глазу ближнего своего, но не замечающем бревна в своём собственном.
Первые три явления первого акта представляют собой пространную, развёрнутую экспозицию. Завязка происходит в четвёртом явлении, когда на сцене появляется чёрт. В завязавшейся беседе (Дёмка пока ещё не знает, кто стоит перед ним) чёрт пытается втолковать крестьянину, что винить во всём надо не Адама, но самого себя, свои слабости и пороки. Дёмка не соглашается с доводами собеседника и чёрт, желая продемонстрировать Дёмке свою правоту, предлагает крестьянину пари. От Дёмки требуется совсем немного: молчать в течение одного часа. Если Дёмка сумеет в течение этого времени удержаться и не проронить ни одного слова, он получит крупную сумму денег; если же нет – чёрт забирает его к себе в Ад. При этом чёрт наконец-то сообщает крестьянину, кто он такой. Естественно, выиграть пари крестьянину не удаётся. На сцене неожиданно появляются три мальчика, которые пытаются залезть на небо по лестнице:
 
«Первый мальчик: Уже зовёт нас Бог к своей вечной славе, и будем мы радоваться с ним вечно.
Второй: Но как же мы поднимемся, если так высоко?
Третий: Бог придумает способ, чтобы мы поднялись.
Первый: Смотрите, смотрите! (Говорит с великой радостью, глядя как спускается с неба лестница ) Вот спускается уже лестница!
Второй: Это, должно быть дорога на небо. Но как по ней идти?
Третий: А вот так (Ставит только ноги на перекладины, но не касается их руками.)
Первый (отталкивает): Не так, а вот как! (Повисает на руках без помощи ног.)
Крестьянин (Не выдержав, подбегает к лестнице и показывает им.):Вот как надо лезть. Вы не умеете. Вот увидите, как я сейчас залезу на небо! (Как только крестьянин взялся за лестницу и поставил на неё ногу, лестница резко поднялась вверх. Крестьянин сваливается, мальчики с сожалением отходят.)
Чёрт (Выскочив, хватает крестьянина и тащит.): А как же уговор? Ты же зарекался, что молчать будешь! Побился об заклад и не устоял. Сейчас я тебя в Ад поведу».
 
Проигравшему пари крестьянину, однако, удаётся вымолить у чёрта прощение и тот даёт Дёмке ещё одну попытку, и ещё раз прощает его, когда крестьянину и второй раз не удаётся удержать язык за зубами. Однако, когда Дёмка проигрывает тоже самое пари в третий раз, чёрт забирает его в Ад. Заканчивается «Комедия» пространными монологами крестьянина и чёрта, смысл которых сводится к тому, что не надо искать виновного в своих несчастьях, если виноваты только твои собственные глупость, слабоволие, неумение держать данное слово. Автор «Комедии» стремится показать, что жизнь можно улучшить только путём нравственного самоусовершенствования человека, путём избавления его от слабостей и пороков, которые и являются причиной всех жизненных неудач.
Формально пьеса написана в соответствии с требованиями поэтики классицизма: соблюдены единство времени, единство места и единство действия. Однако сюжет «Комедии» – проигрыш души дьяволу скорее характерен для средневековой литературы или для литературы барокко. Такие черты произведения К. Марашевского, как отсутствие женских ролей, назидательность финала, использование библейских мотивов также роднят его с барочной драмой-моралите.
Пьеса К. Марашевского написана живым разговорным языком, речь героев всегда индивидуализирована, насыщена народными фразеологизмами.
«Комедия» К. Марашевского была создана в сложное для белорусской литературы время. XVIII столетие в Белоруссии характеризовалось активной экспансией польского языка и польской культуры. Значительная часть шляхты уже не говорила по-белорусски. Постепенно переходили на польский и зажиточные слои городского населения. Литература в значительной степени теряла своего читателя. Резко сократилось количество изданий на белорусском языке. Условия, казалось бы, ни в малейшей степени не способствовали созданию шедевра, однако именно эта эпоха породила одно из наиболее заметных произведений белорусской литературы. Создав свою «Комедию», Каэтан Марашевский наглядно продемонстрировал, что неблагоприятные внешние условия ни в малейшей мере не могут быть препятствием в творчестве для талантливого, высокообразованного человека.
 
Винцент Дунин-Марцинкевич. Идиллия. Гапон. Пинская шляхта
 
Винцент Дунин-Марцинкевич происходил из небогатой белорусской шляхты. Родился он в1808 году недалеко от Бобруйска в фольварке Панюшкевичи. Там же, на берегах Березины прошло его детство. Учился Винцент сперва в Бобруйской поветовой школе, затем в Вильно. Высшее образование получить не удалось. Надо было зарабатывать на жизнь. С 1831г. будущий классик белорусской литературы служит мелким чиновником в различных учреждениях Минска. В 1840 г. он приобретает небольшой фольварк Лютинку, где и живёт до самой своей смерти в 1884 году, изредка наведываясь в Минск. Там, в Лютинке, в деревенской тиши он пишет свои произведения. Лишь однажды относительно спокойная жизнь В. Дунина-Марцинкевича была прервана: в 1864 году, после подавления национально-освободительного восстания под предводительством К. Калиновского писатель был арестован и более года просидел в минской тюрьме. Его обвиняли в написании воззваний к крестьянам на белорусском языке. Однако, доказать это царским чиновникам не удалось. Дунин-Марцинкевич был освобождён из-под ареста, однако почти до конца жизни находился под надзором полиции. До конца своих дней В. Дунин-Марцинкевич продолжал писать. Его литературная деятельность продолжалась около сорока лет. Она делится на два примерно равных по продолжительности, но очень различных по своему характеру периода: до восстания 1863 – 1864 гг. и после него. К сожалению, далеко не всё написанное В. Дуниным-Марцинкевичем сохранилось до наших дней. Значительная часть его наследия утрачена. Однако, даже то, что дошло до нас поражает своим объёмом и разнообразием: здесь и поэмы, и комедии, и сатирические стихотворения. К сожалению, в небольшом по объёму очерке невозможно в деталях осветить всё творчество В. Дунина-Марцинкевича, поэтому мы ограничимся здесь обзором только трёх крупных его произведений: комической оперы «Идиллия», поэмы «Гапон» и комедии «Пинская шляхта».
Комическая опера «Идиллия» была первым крупным произведением В.Дунина –Марцинкевича. Написанная и опубликованная в 1846, она была поставлена на сцене лишь шесть лет спустя – в 1852. Музыку для оперы написал известный польский композитор Станислав Монюшко.
Написана «Идиллия», в целом, в соответствии с поэтикой сентиментализма. Авторская концепция здесь в большой степени противоречива. С одной стороны, устами ряда героев критикуется крепостнический строй, с другой стороны, автор нигде, даже намёком, не говорит о необходимости изменения этого строя. Его идеалом является патриархальное общество, в котором просвещённые паны по-отечески заботятся о своих крестьянах, а добродетельные крестьяне слушаются своих господ. Завязка «Идиллии» в чистом виде взята из жизни, в то время как развязка – в очень большой степени идеалистична, отражает не столько окружающую автора социальную реальность, сколько его представления о должном.
Молодой помещик Лятальский, оставив своё поместье и крестьян на комиссара-эконома (управляющего) долго живёт за границей. Выкрутач же ведёт себя как полноправный хозяин: издевается над крестьянами, присваивает доходы с имения. Но вот расстроенные дела поместья вынуждают Лятальского приехать на родину, которую он не знает и не любит. Здесь он, совершенно неожиданно для себя, влюбляется в красавицу-крестьянку Юлию, и, под воздействием вспыхнувшего чувства, коренным образом меняет своё отношение и к родной стране, и к подвластным ему крестьянам. Он клянётся никогда больше не покидать родину, быть для своих крестьян заботливым отцом. Потом выясняется, что Юлия вовсе не крестьянка, а переодетая в крестьянскую одежду шляхтянка (ср. аналогичный сюжет в русской литературе – «Борышня-крестьянка» А.С. Пушкина). Опера заканчивается счастливой сценой обручения Лятальскаго и Юлии.
Поэма «Гапон», названная по имени главного героя, была создана В. Дуниным-Марцинкевичем в 1855 году. Вот как характеризует автор своего персонажа, простого крестьянского парня:
 
Гордый, смелый, хват детина!
За своих умел стоять…
 
Гапон любит Катерину – бедную крепостную крестьянку. Однако, за красавицей Катериной пытается ухаживать также панский эконом. Желая избавится от соперника, эконом сдаёт Гапона в рекруты. Катерина остаётся одна, тоскует о своём возлюбленном, льёт слёзы. Однако, несчастливый конец не характерен для произведений Дунина-Марцинкевича. Хозяйка поместья узнаёт о дурных поступках своего эконома и сдаёт в рекруты его самого. Гапон же, отличившись в бою, получает офицерский чин, возвращается домой и венчается с Катериной. Заканчивается поэма красочным описанием свадебного пира :
 
Я на том гулянье был,
Пиво, мёд и водку пил,
И во рту довольно было,
И по бороде текло.
 
Нетрудно понять, что сюжет поэмы совершенно не отражает реального положения дел в белорусской деревне в эпоху крепостного права. Дунин-Марцинкевич и не стремился к этому. Имея перед глазами картину тяжёлой повседневной жизни народа, он искал в ней моменты необычные, исключительные, а когда не находил таких, обращался к своей фантазии. Для него было совершенно неважно, что в реальной жизни ясновельможная пани вряд ли стала бы принимать участие в судьбе крепостной крестьянки, а у взятого в рекруты деревенского паренька шансы получить офицерские эполеты равнялись практически нулю. Как уже было сказано выше, В. Дунин-Марцинкевич стремился к изображению не сущего, но должного.
Сравнивая оперу «Идиллия» и поэму «Гапон», замечаешь, что в обоих произведениях единственным однозначно отрицательным персонажем является панский эконом. Это не случайно. Рисуя идеальную картину патриархальных, построенных на взаимном доверии отношений между крестьянами и панами, писатель не находил в ней места наёмному надзирателю.
Если «Идиллия» создана в рамках сентименталистской, а поэма «Гапон» - романтической поэтики, то написанная в 1866 году комедия «Пинская шляхта» - это яркий образец реалистической сатиры. Здесь, в качестве сюжета, В. Дунин-Марцинкевич использовал смешной, почти анекдотический случай. Действие происходит в сельской глуши, в окрестностях небольшого полесского городка Пинска. Двое мелких шляхтичей, уклад жизни которых практически не отличался от крестьянского, Липский и Протасовицкий поссорились и даже подрались из-за того, что один обозвал другого мужиком. Для рассмотрения дела в округу приезжает становой пристав Крючков со своим помощником Писулькиным – оба циничные бюрократы и взяточники-вымогатели. Ситуация осложняется тем, что дочь Протасовицкого Марыся и сын Липского Гришка любят друг друга. Ссора их отцов становится для них препятствием на пути к счастью. Предприимчивый и находчивый Гришка пытается обойти это препятствие, обращаясь к тому же Крючкову:
 
«Гришка: Смотри, милая Марыся, чуть свет я съездил в город, кинулся в ноги к ассессору и просил, чтобы он взял нас под свою опеку.
Марыся: Что ж его просить с голыми то руками? Надо было гостинчик какой-нибудь привезти.
Гришка: Так я и привёз ему двух зайцев, три пары тетёрок, да бочёнок мёду. Он всё принял любезно и сказал, что сегодня же приедет дело моего отца с твоим. Ох, заварили отцы себе кашу, будет что расхлёбывать! Больно уж он сегодня сердитый,- один ус колом вверх торчит. Ой, что будет!
Марыся: Дай Бог, чтобы нам об эту кашу зубов не поломать!
Гришка: Он обещал устроить нам свадьбу. На Бога да на него – вся наша надежда».
 
Не зря Гришка таскал в город зайцев да тетёрок. Дело действительно разрешилось в пользу влюблённых: основательно запугав и обобрав тёмную пинскую шляхту, Крючков выносит окончательный приговор:
 
«Крючков: …беру вину на себя, только при таком условии, чтобы Тихон с Липским навек между собой помирились….Конечно, требую, чтоб тут же при мне деток своих обручили, а там и повенчали».
 
В. Дунин-Марцинкевич даже не пытался опубликовать «Пинскую шляхту», он знал, что это невозможно. Когда уже после смерти писателя в 1890 году его друзья предприняли попытку издать пьесу, они натолкнулись на решительные возражения со стороны виленского губернатора, считавшего, что не следует печатать произведение, в котором в столь неприглядном виде изображается представитель правосудия. Действительно, трудно найти хоть в белорусской, хоть в русской литературе более злую сатиру на царское судопроизводство. Не успел ещё Крючков начать разбирательство, как уже собирает с местной шляхты подношения:
 
«Крючков: … Что, собралась шляхта с околицы?
Десяцкий: Все собрались, кто с курицей, кто с бочёночком мёда, а кто с сушёной рыбой. Ждут, что ваша милость им прикажет.
Крючков: Хорошо! Пускай всё отдадут кучеру, да упакуйте там хорошенько в повозке…».
 
Но вот начинается суд . Штрафы дождём сыплются на местных жителей, даже на тех, которые вообще не имеют никакого отношения к разбираемому делу:
 
«Крючков: Ну, хорошо! Следствие окончено, теперь будет суд, а прежде того: по указу всемилостивейшей императрицы Елизаветы Петровны от 49-го апреля 1893 года и всемилостивейшей Екатерины Великой от 23-го сентября , а в равной мере согласно Статута литовского раздела восьмого, параграфа 193-го , коим назначаются в пользу суда от тяжущихся платы. Обжалованный Протасовицкий имеет сейчас же уплатить пошлин 20, прогонных 16 и на канцелярию 10 рублей. Жалующийся Липский – половину того; свидетели, которые видели драку и не разняли – по 9 рублей, а те, что не видели драки, за то, что не видели, - по 3 рубля».
 
Крючков откровенно издевается над собравшимися, будучи твёрдо уверен, что никто не посмеет ему возразить. Чего стоит один только указ «всемилостивейшей императрицы Елизаветы Петровны от 49-го апреля!»
В. Дунин-Марцинкевич определял жанр «Пинской шляхты» как фарс-водевиль в одном действии. Действительно, в произведении есть как фарсовые, так и водевильные элементы. Фарсом называется небольшая пьеса с приёмами грубого комизма, с сильными, доведёнными порой до абсурда преувеличениями. Именно так подаются в пьесе сцены суда, действия Крючкова и его помощника Писулькина; именно так характеризуются поссорившиеся шляхтичи, особенно Тихон Протасовицкий – человек грубый и недалёкий.
Водевиль – это комическая пьеса лёгкого содержания с песнями-куплетами. Водевильная линия здесь прежде всего связана с влюблённой парой – Гришкой и Марысей, а так же с престарелым поклонником Марыси – шестидесятилетним Харитоном Куторгой, попадающим в результате своих ухаживаний в смешную и неприятную для него ситуацию. Начинается пьеса лирическим куплетом Марыси, а заканчивается, как это часто бывает в водевилях, сценой с танцами и пением.
Говоря о поэтике пьесы, стоит отметить и такую деталь: в то время, как у пинских шляхтичей вполне типичные для белорусского Полесья фамилии – Альпенский, Статкевич, Куторга, представители правосудия носят так называемые «говорящие» фамилии – Крючков и Писулькин. Это не случайно. Если Липский, Протасовицкий, Куторга и др. – это люди, каждый из которых обладает своим неповторимым характером, свойственными только ему человеческими чертами, то Крючков и Писулькин – это не более чем персонификация российского правосудия, социальная функция.
«Пинская шляхта» - одно из крупнейших достижений белорусской драматургии второй половины XIX века. Богатство языка, разнообразие стилистических приёмов, отчётливо прорисованные характеры, динамичный сюжет – всё это обеспечило широкую популярность комедии среди белорусских читателей.
 
Максим Богданович. Венок
 
Один из наиболее ярких поэтов Белоруссии начала ХХ века – Максим Адамович Богданович родился в Минске 9 декабря 1891 года. Раннее детство его прошло в Гродно, куда семья Богдановичей переехала в июне 1891 года. Родители будущего поэта были интеллигентными, высокообразованными людьми. Мать – Мария Афанасьевна преподавала в школе, любила и хорошо знала литературу, сама пробовала писать рассказы. Отец – Адам Егорович также работал учителем, однако из-за болезни был вынужден оставить преподавательскую деятельность и поступил на службу в Гродненский государственный банк. Здесь же, в Гродно Максим пережил первое большое горе: на двадцать восьмом году жизни от чахотки умерла его мать. После смерти жены Адам Егорович решил переменить место службы и в 1896 году переехал с детьми в Нижний Новгород.
В 1902 году Максим Богданович поступил в первый класс Нижегородской мужской гимназии. Он был вдумчивым, немного замкнутым, не по годам серьёзным ребёнком. В школьные годы Богданович не расставался с книгами, много читал. Не случайно его друзья-гимназисты прозвали его Максимом Книжником. Позднее именно так назовёт себя поэт в небольшом произведении «Апокриф». Юноша очень любил поэзию, музыку, народные песни и сказки, внимательно изучал произведения классиков как русской так и зарубежной литературы. В это же время Максим знакомится с произведениями белорусских писателей и поэтов, изучает белорусский язык, сам пробует писать по-белорусски.
Склонность к поэтическому творчеству появилась у Максима довольно рано. Писать стихи он начал в возрасте десяти лет. Однако первое его произведение было опубликовано только в 1907 году – на страницах первой белорусской газеты «Наша нiва».
В 1908 году Адама Егоровича переводят по службе в Ярославль. Максим продолжает своё образование в ярославской гимназии, которую успешно заканчивает в 1911 году. По окончании гимназии поэт отправляется в поездку по Белоруссии. Ему хотелось побывать на родине, познакомиться с белорусскими писателями и поэтами, установить личные контакты с теми, кто печатал его первые произведения. Поездка продолжалась около двух месяцев. Несколько дней провёл он в Вильно, где познакомился с членами редакции «Нашей нiвы», остальное время жил на фольварке Ракутёвщина, принадлежавшем дяде известного белорусского филолога, фольклориста, собирателя белорусских древностей Ивана Луцкевича. Знакомство с родиной произвело на Богдановича глубокое впечатление, в большой степени повлияло на дальнейшее развитие его поэзии.
Вернувшись в Ярославль, Максим Богданович поступает в Ярославский юридический лицей. Однако, юридические науки мало интересовали молодого поэта. Всё своё свободное время поэт отдаёт литературе. Особенно его интересует поэзия славянских народов. Богданович самостоятельно изучает иностранные языки, чтобы в оригинале читать классиков славянских и западноевропейских литератур.
Лицейский период был наиболее плодотворным в поэтической деятельности Богдановича. Именно в это время он написал свои лучшие произведения. В 1931 году выходит в свет первый сборник стихов М. Богдановича – «Венок». Это была его первая и последняя изданная при жизни книга.
Закончив лицей летом 1916-го года, Богданович направляется в Минск. Здесь он работает в Губернской продовольственной комиссии, принимает активное участие в работе Белорусского товарищества помощи жертвам войны. И, конечно же, поэт много пишет, переводит с иностранных языков. Среди переведённых им авторов были классики древнеримской литературы – Гораций и Овидий, немцы – Шиллер и Гейне, русские поэты Пушкин и Майков. Особое место среди переводимых Богдановичем авторов занимает Поль Верлен – один из основателей французского символизма. Этого поэта Максим Богданович переводил более чем кого-либо другого. Среди переведённых Богдановичем на белорусский язык верленовских произведений - такие шедевры лирики, как «Осенняя песня», «Рыцарь Несчастье», «Рояль целует тонкая рука» и мн. др. К сожалению, жить оставалось ему очень немного: год спустя Богданович заболевает туберкулёзом. Надо было ехать лечиться . Друзья собрали ему денег на дорогу и отправили его в Крым. Однако, болезнь усиливалась. 25 мая 1917 года Максим Богданович умер в Ялте.
Лирика М. Богдановича представляет собой принципиально новый этап в развитии белорусской поэзии. Если раньше белорусская поэзия, да и в целом, белорусская литература строилась почти исключительно на местных, собственно белорусских сюжетах, разрабатывала почти исключительно местную тематику, то М. Богданович – поэт-интеллектуал привносит в неё всё богатство европейских художественных традиций. Он одним из первых в белорусской поэзии использует сложные стихотворные размеры и редкую строфику, пишет в жанрах триолета, рондо и ронделя, им созданы, может быть, лучшие образцы белорусского сонета. М. Богданович первым (или одним из первых) пишет верлибры на белорусском языке(см. стихотворение «Я хотел бы встретиться с вами на улице»)В его поэзию вместе с классическими формами стиха вошли многие образы и символы европейской литературы.
Поэзия Богдановича крайне разнообразна по своему содержанию. Здесь и изысканная любовная лирика, и тонкие пейзажные зарисовки, и стихотворения гражданской тематики. Целый ряд его произведений посвящён прошлому Белоруссии и белорусской культуры: «Переписчик», «Летописец», «Книга» и др. В стихотворении «Безнадёжность» изображён крупнейший культурный деятель белорусского средневековья – первопечатник Франциск Скорина. Однако изображён он здесь не за печатным станком и не с книгой в руках. Выпускник Падуанского университета, доктор медицины (доктор лекарских наук) посещает безнадёжного больного; такой образ Скорины не встречался в белорусской литературе ни до ни после Богдановича.
Социальной тематике, критике существующих общественных отношений посвящены у Богдановича такие стихотворения, как «Из песен белорусского мужика», «Пан и мужик», «Разговор» и мн. др. Будучи человеком демократических убеждений, Максим Богданович сочувствовал тяжёлой жизни трудового народа, однако нигде в его стихах нельзя найти революционных настроений, прямых призывов к насильственному переустройству жизни.
Одной из наиболее ярких тем в поэзии М. Богдановича является тема родины. Ей посвящены такие стихотворения, как «Эмигрантская песня», «Как Базиль в походе умирал», «Белоруссия», «Антей» и мн. др. Вершиной патриотической лирики Богдановича явилось стихотворение «Погоня», написанное в 1916 году перед отъездом в Ялту. «Погоня» – это название старинного белорусского герба, на котором изображён белый всадник на красном поле. Это геральдическое изображение становится отправной точкой лирических размышлений поэта. Стихотворение получило широкую популярность, стало неофициальным гимном белорусского национального возрождения. Впрочем, таким гимном можно считать всё творчество поэта, так много сделавшего для белорусской культуры за свою недолгую жизнь.

ПРИЛОЖЕНИЕ

М. Богданович (Переводы с белорусского здесь и далее выполнены автором этого пособия)
 
АПОКРИФ
1. От Максима Книжника начало…
2. И когда кончились семь тысяч лет от сотворения мира, Христос снова сошёл на землю и ходил по ней, чтобы исполнилось то, о чём свидетельствовали пророки.
3. И ходил Он по Занеманщине и по Задвинщине, и по Березинской земле.
4. И вместе с ним были святой Пётр и святой Юрий. Но никто из людей не узнавал Его.
5. Ибо шли они босыми ногами с непокрытыми головами и одеты были в белую холстину да суконные свитки, а не того ждали люди.
6. Поэтому никто не обратил на них внимания, когда они в час жатвы проходили среди работающих людей.
7. Только музыкант, которому нечего было сейчас делать, подошёл к ним и сказал: стыдно мне, ибо сегодня день работы и все трудятся на земле; один я никчёмный человек.
8. И сказал ему Христос: не смущайся в сердце своём. Разве не твои песни поют они сейчас, во время жатвы! Поэтому не опускай низко головы своей и не прячь лица своего от глаз людских.
9. Ибо нет правды у того, который скажет, что ты - лишний на земле. Истинно говорю тебе: придёт ему час горя – и чем развеет он тоску свою, кроме песни твоей? Как в день грусти, так и в день радости призовёт он тебя.
10. И наставляя его сказал: под песни кладут человека в колыбель, и с песнями же опускают в могилу его.
11. Повседневными хлопотами наполнена жизнь людская. Но если заболит душа человека, - только песня сможет исцелить её. Уважайте же песни свои.
12. Поют даже лягушки в болоте, а вы разве не лучше их?
13. Так наставлял Христос музыканта. Но Пётр, услышав слова его, сказал: Учитель, в этой стране есть люди, которым нечего есть. Неужели не сожмётся от стыда сердце того человека, который, ища куска хлеба, придёт с песней к ним?
14. Отвечая ему, сказал Христос: да, жизнь этих людей тяжёлая, бедная и не видят свободы они. Почему же ты хочешь лишить их ещё и красоты? Мало дано им – неужели же нужно, чтобы было ещё меньше?
15. И, обратив лицо своё к музыканту, спросил: когда поют песни у вас?
16. Музыкант отвечал: поют на Рождество, поют на заговение, на Пасху, на Троицу, на Ивана Купалу, на Петров День, на начало жатвы и на конец её.
17. Поют когда рождается ребёнок и когда его крестят, поют, когда баюкают ребёнка, и сами дети поют, когда играют; поют и на свадьбах, и на похоронах, и за беседой, и на работе, и идя на войну, и при всяком другом случае. Весь круглый год поют.
18. И сказал Христос Петру: ты, жалея голодных людей, осудил песню, но сами голодные не осудили её. Жива ещё душа в народе этом.
19. Тогда снова сказал Пётр: пускай же тогда в песнях будет пища для души, пусть будут мысли благие и поучительные, чтобы, кроме красоты, была в них ещё и польза человеку.
20. И ответил ему Христос: нет красоты без пользы, ибо сама красота и есть польза для души.
21. И, наставляя их, сказал: оглянитесь вокруг! Разве не нива колышется вокруг вас?
22. Долго трудился над ней хозяин и вот видит: между колосьев выросли васильки.
23. И сказал он в сердце своём: хлеб отбирают у меня эти синие цветы, ибо полновесные колосья могли бы тут вырасти вместо васильков.
24. Но, ещё с малолетства красота из пришлась мне по душе. И поэтому я не вырву их с корнем и не выброшу, как всякую сорную траву. Пусть растут и радуют сердце моё.
25. Так сказал себе хозяин в сердце своём! И не поднял он руки на васильки.
26. Я же скажу вам: хорошо быть колосом; но много счастливее тот, кому дано быть васильком. Ибо зачем колосья, если нет васильков?
27. И, говоря так, услышал Он песню жней и промолвил: слушайте, что говорят слова этой песни. Её слагали люди, которые знают, как достаётся хлеб.
28. Они же услышали, что слова той песни говорят: нет цветочка лучше василёчка. И дальше уже молча шли они.
29. И босые ноги Христа оставляли на мягкой, тёплой дорожной пыли следы.
30. Но горе вам, люди, ибо давно уже затоптали вы их. Аминь.
 
* * *
Я хотел бы встретиться с Вами на улице
В тихую синюю ночь
И сказать:
«Видите эти яркие звёзды,
Ясные звёзды Геркулеса?
К ним летит наше солнце
И несётся за солнцем земля.
Кто мы такие?
Только странники – попутчики среди небес.
Почему же на земле
Склоки и распри, боль и горечь,
Если мы все вместе летим
К звёздам»
 
ТЕРЦИНЫ
Есть чары в позабытом, стародавнем;
Приятно нам столетий пыль стряхнуть
И прошлым жить – таким достойным, славным,-
Прошедшее мы любим вспомянуть.
Мы тянемся к прошедшего поэтам,
Чтоб хоть душою а прошлом потонуть.
И вот вернулся я к рондо, сонетам,
И засветился стих понурый мой,
Как светит месяц отражённым светом, -
Стихи сияют древней красотой.
 
ПАН И МУЖИК
Пан, спасибо, ведь узнал от вас и я,-
Не на трёх китах покоится земля.
Ладно, ладно, но сдаётся только мне,
Что стоит она на нашей же спине.
 
ЛИТОВСКАЯ ЛИТЕРАТУРА
 
К. Донелайтис. Времена года
 
Говоря о литовской литературе невозможно не упомянуть имя Кристионаса Донелайтиса (1714 - 1780), человека, который создал первое в литовской поэзии произведение общеевропейского уровня, вывел литовскую литературу на качественно новую ступень.
К. Донелайтис родился в Восточной Пруссии в деревне Лаздинеляй в семье небогатого литовского крестьянина. Начальное образование получил в школе для бедных в Кенигсберге. С 1763 по 1740 г. изучал в Кенигсбергском университете теологию, иностранные языки, античную литературу. По окончании университета будущий классик литовской литературы некоторое время работал учителем в небольшом местечке Сталупенай, затем получил место пастора – настоятеля лютеранского прихода в Тольминкемисе, где прожил почти безвыездно до конца своей жизни.
Первые свои произведения – стихотворные послания друзьям К. Донелайтис писал по-немецки. Позднее он перешёл к творчеству на литовском языке. Из ранних произведений Донелайтиса, написанных по-литовски, до нас дошли есть басен: «Рыжка на ярмарке», «Басня о навозном жуке», «Пёс-голован», «Волк-судья», «Пиршество лисицы и журавля», «Дуб самохвал». То, что Донелайтис, начиная свой путь в литературу, обратился именно к жанру басни, по-видимому, не случайно: дидактичность вообще характерна для всего творчества Донелайтиса.
Главное произведение Кристионаса Донелайтиса – грандиозная поэма «Времена года», написанная античным нерифмованным гекзаметром. Она включает почти три тысячи строк и состоит из четырёх частей: «Радости весны», «Летние труды», «Блага осени», «Зимние заботы». Поэт работал над своим произведением в течение целых десяти лет – с 1765 по 1775 г. К сожалению, автору не удалось самому издать своё произведение: «Времена года» были опубликованы лишь много лет спустя после его смерти – в 1818 году.
В поэме изображается мир литовской деревни, описывается повседневная жизнь бураса – литовского крестьянина, задавленного тяжёлой работой, страдающего от произвола помещиков и правительственных чиновников, но, тем не менее, сохраняющего своё человеческое достоинство, интерес к жизни, волю к сопротивлению. Донелайтис выводит в своих «Временах года» целую галерею непохожих друг на друга, наделённых яркой, неповторимой индивидуальностью обитателей сельского мира Литвы. Здесь и деревенский склочник Дочис, постоянно отравляющий жизнь своим соседям, и оправдывающий философией свою лень Слюнкас, и любители «заглянуть в рюмочку» Пеледа и Плаучюнас, и рассудительный, степенный Лаурас. Особенно ярко изображён солтыс (сельский староста) Причкус, постоянно колеблющийся между желанием угодить управляющему поместьем и искренней симпатией к своим односельчанам.
Для характеристики своих персонажей Донелайтис активно использует такой распространённый в литературе просвещения и классицизма приём, как «говорящие» имена. Так, например, Слюнкас по-литовски означает просто «лентяй», Ваушкус – «лоботряс, бездельник», а Пайкюс – «дурак, самодур».
Несмотря на всю свою симпатию к литовскому бурасу, Донелайтис вовсе не склонен идеализировать крестьян. Так, критикуя распространённое в части крестьянской среды пьянство, он пишет:
 
По пустякам во хмелю затевая ссоры частенько,
Тут же они меж собою вступают в жестокие драки,
Хуже разбойников, право, катаются с воплями, с бранью,
По полу, в грязных плевках, в блевотине, в лужицах водки.
Ну же и мерзость пошла! Как подумаешь – волосы дыбом.
Но не довольно того! Отцы-то пьянствуют сами
И ребятишек в кабак приводят как в гости к соседу, -
Вот и потомство своё приучают к вину с малолетства.
(перевод Д. Бродского)
 
Не менее суровое осуждение у Донелайтиса вызывает нежелание некоторой части поселян дать детям хотя бы самое элементарное образование. Вот как он пишет об одном из таких обитателей деревни – Ваушкусе:
 
Ну, а другой совсем свихнулся: ребят неразумных
В школу он ни за что посылать не желает, как будто
Дал себе крепкий зарок – их вырастить аду на славу.
(перевод Д. Бродского)
 
Упоминание ада здесь не случайно. Донелайтис вообще очень религиозный человек. Церковные наставления, обучение в церковных школах рассматриваются у него как важные источники человеческой нравственности. В своём произведении поэт противопоставляет малограмотных, грубоватых, но не забывающих Бога крестьян и «просвещённых» помещиков, которые садясь за богатый праздничный стол даже не считают нужным сотворить обязательную для каждого христианина предобеденную молитву.
Впрочем, противопоставление деревни и помещичей усадьбы связано у Донелайтиса не только с отношением к религии. Усадьба, изображённая в поэме глазами крестьянина, предстаёт как непримиримый антогонист деревни, а обитатели усадьбы – как злейшие враги крестьянского мира. Феодалы, живя крестьянским трудом, не считают своих крепостных за людей. Чтобы не умереть с голоду, крестьяне вынуждены лгать, лицемерить, увиливать от барщины, воровать господский лес, чтобы тайно продав его, вовремя заплатить налоги.
Донелайтис настаивает на природном равенстве всех людей, вне зависимости от их социального происхождения и имущественного положения, вкладывая в уста старика Бужаса речи, обличающие общественное неравенство:
 
Мы-то ведь знаем, небось, каковыми рождаются люди:
Лапотник – также, как барин, на свет является голым,
Голым родится король, как из подданных нищий последний
Нищий так же, как барин хитрейший, рождается глупым,
Кормятся оба они небось молоком материнским,
Оба – барчук на шелках, на соломе младенец крестьянский –
Плачут, пока разуметь не начнут мало-мальски,
Бурас-малыш и барчук преисправно марают пелёнки
(перевод Д. Бродского)
 
В своей поэме Донелайтис отстаивает национальное достоинство литовского народа , выступает с резким осуждением тех, кто бездумно перенимает чужие – немецкие и французские обычаи, носит иноземную одежду, с пренебрежением относится к родному языку. Уберечь свой народ от ассимиляции – вот одна из главных задач творчества Донелайтиса.
Литва в XVIII столетии была крестьянской страной, и Кристионас Донелайтис писал в первую очередь для крестьян, старался показать жизнь глазами крепостного бураса, передать античными гекзаметрами повседневную житейскую мудрость поселянина. За прошедшие два с четвертью века многое изменилось на родине Донелайтиса, но созданная им поэма до сих пор занимает одно из центральных мест в духовной жизни литовского народа.
 
ЭСТОНСКАЯ ЛИТЕРАТУРА
 
Ф. Р. Крейцвальд. Калевипоэг
 
Национальный эпос большинства народов складывался в глубокой древности. Так было у греков, так было у германцев, так было у многих народов востока. Однако, бывает и по-другому. Национальный эпос эстонцев – поэма о богатыре Калевипоэге - оформился лишь во второй половине XIX века, и честь его создания принадлежит крупному культурному деятелю Эстонии, поэту, фольклористу Фридриху Рейнгольду Крейцвальду (1803 - 1882).
Родился Крейцвальд в семье крепостного крестьянина, с детства познал тяжесть сельского труда. В 1815 году семья получила свободу. Это открыло будущему поэту путь к образованию. С 1826 по 1833 он учится на медицинском факультете Тартусского университета. Параллельно с этим Крейцвальд посещал отдельные лекции на филологическом факультете. Особое влиянме на него оказал курс профессора Моргенштерна, читавшего античную литературу и мифологию. После окончания университета Крейцвальд работает врачём в Выру – небольшом старинном городке на юге Эстонии.
Сюжеты, связанные с Калевипоэгом, были широко распространены в фольклоре южной Эстонии, откуда был родом Крейцвальд. По большей части это были сказки, местные предания, объясняющие происхождение того или иного природного объекта, иногда – песни. Занимаясь изучением эстонского фольклора, Крейцвальд выдвинул предположение, что все эти произведения, как правило, кстати, весьма небольшие по объёму, представляют собой «обломки» некогда существовавшего большого эпического произведения и решил попытаться реконструировать, восстановить его. Таким образом, работа над «Калевипоэгом», первоначально, была деятельностью учёного-фольклориста, но не поэта в строгом смысле этого слова, рестовратора, но не художника. Приступая к работе, Крейцвальд предполагал написать «Калевипоэг» просто в виде собрания тематически связанных между собой сказаний, премежающихся подходящими к ним по содержанию песнями, однако вскоре понял, что такая эклектичная форма ни в коей мере не может его удовлетворить. Тогда он решил написать «Калевипоэг» в форме эстонской народной песни, использовать традиционный для эстонского фольклора аллитерационный нерифмованный стих.
Первый вариант поэмы, так называемый «Пра-Калевипоэг» был завершён в 1853 году. Тогда же Крейцвальд предпринял первую попытку опубликовать произведение, но этому воспрепятствовала царская цензура. Власти не могли допустить появления произведения, в котором воспевалась бы былая независимость эстов. Публиковать же поэму в урезанном, изуродованном варианте не имело никакого смысла. Поэт продолжил работу над «Калевипоэгом», надеясь издать его в будущем. Вторая редакция поэмы была готова к 1855г.
В1857 году, наконец-то, удалось начать публикацию произведения. Поэма выходила отдельными небольшими выпусками в течение четырёх лет и полностью была напечатана только к августу 1861 г. Успеху публикации во многом способствовала поддержка петербургских академиков Шифнера и Видемана, а также присуждение «Калевипоэгу» в 1860 году Демидовской премии Петербургской академии наук. В 1862 году Крейцвальд переиздал «Калевипоэг» отдельной книгой в Финляндии.
Созданная Крейцвальдом поэма состоит из двадцати песен, вступления и запева. В ней нет общей завязки, единого конфликта, который разрешается в конце произведения. Здесь «просто» рассказывается история жизни героя, а человеческая жизнь, как известно, не представляет собой одного цельного сюжета с одним конфликтом, одной завязкой и одной развязкой, но содержит в себе множество сюжетов и конфликтов.
Изложение событий, описываемых в «Калевипоэге», начинается с рассказа о сватовстве и женитьбе Старого Калева - отца Калевипоэга, с рассказа о рождении и детстве сказочного богатыря. Калевипоэг был младшим сыном в семье, родившемся уже после смерти своего отца. С раннего детского возраста Калевипоэг проявляет удивительную, нечеловеческую силу: играет в бабки громадными каменными валунами, вырывает с корнем могучие сосны. Став взрослым, он совершает множество подвигов, получает княжескую власть над всей эстонской землёй, основывает столицу страны – город Линданиса, нынешний Таллинн.
Калевипоэг много в своей жизни путешествует. Однако из всех его путешествий особого внимания заслуживает его плавание на край света. Это было путешествие не за какими-либо материальными ценностями, это было путешествие за знаниями. Калевипоэг мечтает собственными руками
 
Осязать границу мира,
Где высокий купол неба
Сходится с землёй широкой,
Где стоят на нижних брёвнах
Синешелковые стены…
(перевод В. Державина и А. Кочеткова)
 
Такой цели не могло быть у героев эпоса древних народов. Аргонавты путешествуют за золотым руном, Одиссей спускается в царство мёртвых с тем, чтобы получить от прорицателя Тиресия предсказание о своей будущей судьбе, Эней ищет новую землю для себя и своего народа… Калевипоэг в этом странствии ищет только знаний. Такой сюжет мог возникнуть только под пером интеллектуала-просветителя нового времени.
Сражаясь с нечистой силой, защищая свой народ от иноземных завоевателей, Калевипоэг сделал немало добра, однако, никакое добро не искупает совершённого в молодости преступления. Однажды, во время ссоры на пиру Калевипоэг убил человека, и многие годы спустя его постигает кара: он получает тяжёлое ранение от собственного меча и погибает.
Со смертью Калевипоэга не заканчивается его служба на благо народу, не завершается его борьба с силами зла. Два дня Калевипоэг пировал в палатах верховного бога древних эстов – Таары, после чего был поставлен на новую службу – сторожить вход в преисподнюю, чтобы нечистая сила не вырвалась на волю, неся страдания людям.
В 1866 году К. Р. Якобсон, писатель и общественно-политический деятель Эстонии второй половины XIX века писал: «Даже если бы у нас ничего больше не было, мы и тогда могли бы с гордостью предстать перед другими народами с нашей песнью о Калевипоэге!» Делая это утверждение, Якобсон не преувеличивал значение поэмы: она действительно стала поэтическим символом эстонского народа и эстонской культуры, оказалась одним из первых произведений эстонской поэзии, переведённым на все основные европейские языки.
 
ГРУЗИНСКАЯ ЛИТЕРАТУРА
 
Шота Руставели. Витязь в тигровой шкуре
 
Эпическая поэма Шота Руставели «Витязь в тигровой шкуре» представляет собой одно из высочайших достижений грузинской литературы, своего рода поэтический символ грузинского народа. К сожалению, о жизни её создателя нам известно крайне мало. Мы знаем, что он принадлежал к кругам грузинской аристократии, был не последним человеком при дворе. Очевидно, что Руставели был широко образованным человеком, сведущим в философии, богословии, истории и литературе. Поэма, которую он посвятил царице Тамаре и её мужу – полководцу и крупному государственному деятелю Давиду Сослани, была создана в конце XII – самом начале XIII века. Нам неизвестны даты жизни Шота Руставели, но до нас дошёл его портрет. Великий поэт изображён на колонне грузинского монастыря Святого Креста в Иерусалиме. В надписи, сопровождающей портрет, сообщается о заслугах Руставели в деле реставрации монастыря. С портрета на нас смотрит мудрый седобородый старец, облачённый в одежды вельможи. Очевидно, поэт посетил Иерусалим в последние годы своей жизни. В монастыре сохранился ряд документов, в которых упоминается имя Шота Руставели; в одном из них он назван «мечурчлет-ухуцесом», т.е. государственным казначеем. Это означало, что он входил в пятёрку наиболее влиятельных в Грузинском государстве людей, составлявших дарбаз – государственный совет при монархе.
Текст поэмы, состоящий из шестидесяти четырёх глав, вступления и заключения можно с некоторой долей условности разбить на три части. В первой части описывается жизнь при дворе аравийского царя Ростевана. Сразу следует заметить, что Аравия в поэме Руставели не более чем литературная условность. Жизнь, описываемая в ней, - это жизнь грузинской светской аристократии, а вовсе не арабов Аравийского Полуострова. Здесь мы знакомимся с такими персонажами поэмы, как царь Ростеван, его дочь, единственная наследница престола, прекрасная Тинатин, влюблённый в неё юный спаспет (военачальник) Автандил. Это – экспозиция поэмы. В конце первой части происходит и сюжетная завязка: появляется и тотчас исчезает загадочный витязь в тигровой шкуре. Автандил по приказу своей возлюбленной отправляется на поиски таинственного незнакомца.
Вторая часть начинается с того, что Автандил, после трёхлетних поисков, находит загадочного витязя – тот оказывается индийским принцем Тариэлем, страдающим в разлуке со своей возлюбленной, - принцессой Нестан-Дареджан. Далее следует пространный рассказ Тариэля о его жизни. Тронутый рассказом Тариэля Автандил предлагает ему свою помощь, они братаются, и Автандил отправляется на поиски Нестан-Дареджан. Этим начинается третья часть произведения.
Автандилу удаётся напасть на след исчезнувшей принцессы; выясняется, что она заточена в колдовской крепости Каджети. Тариэль и Автандил при помощи третьего побратима – царя Мульгазанзара Нурадин-Придона овладевают неприступной крепостью, освобождают Нестан-Дареджан и возвращаются в родные страны. Тариэль женится на Нестан-Дареджан, а Автандил – на Тинатин. Мудро и справедливо правят они своими народами, вместе сражаются против общих врагов:
 
И врагов и непокорных поражал их дружный меч,
Брали царства и богатства пожинали с общих сеч.
Милость ровно рассыпалась, точно снега полоса,
Вдовы, сироты богаты, смолкли нищих голоса.
Мать сосут ягнята дружно, для злодеев власть – гроза
И паслись в их царствах дружно волк и рядом с ним коза.
(перевод Ш. Нуцубидзе)
 
В этих строках, завершающих 64-ю главу «Витязя в тигровой шкуре», поэт изобразил свою мечту об идеальном общественном устройстве, о благоденствии всех людей, вне зависимости от их происхождения и социального положения, об идеальном правителе – доблестном воине, непобедимом полководце и в то же время - защитнике слабых и неимущих.
Основной движущей силой, основным мотивом поступков героев Шота Руставели являются чувства любви и дружбы .Главная мысль, лежащая в основе поэмы – мысль о вечности добра и временном, преходящем характере зла. Сам Руставели прямо пишет об этом в шестидесятой главе своего произведения: «Молвят:”Зло недолговечно, а добро живёт века”» (перевод Ш. Нуцубидзе). Центральные идеи поэмы не связаны напрямую ни с эпохой в которую жил поэт, ни со страной – Грузией; они носят общечеловеческий характер. Но именно поэтому «Витязь в тигровой шкуре» стал жемчужиной грузинской литературы: способность народа породить произведение не с локальной, но с общечеловеческой проблематикой является первым признаком зрелости его культуры.
Поэма Шота Руставели переводилась на русский язык не единожды. Первый перевод «Витязя в тигровой шкуре» на русский язык принадлежит известному поэту Серебряного века К. Бальмонту. Известны также переводы Ш. Нуцубидзе, Г. Цагарели, Н. Заболоцкого. К сожалению, ни один из переводов не способен в полной мере передать красоту звучания стиха, сохранить все детали поэтической техники Руставели: если содержание произведения может носить общечеловеческий характер, то форма всегда национальна, всегда тесно связана с языком, на котором творит поэт.
Стих Руставели очень музыкален, богат аллитерациями и ассонансами, для его поэтической речи характерны метафоричность и афористичность. Многие цитаты из Руставели стали народными пословицами, а не это ли лучшее свидетельство непреходящей актуальности и значимости произведения.
 
АРМЯНСКАЯ ЛИТЕРАТУРА
 
Григор Нарекаци. Книга скорбных песнопений
 
«Книга скорбных песнопений», созданная иноком Григором из Нарекского монастыря, занимает совершенно особое место в армянской литературе уже в течение десяти веков. Это произведение переписывали из столетия в столетие, стремились иметь почти в каждом доме. Книге приписывались иногда совершенно волшебные свойства: считалось, что если рукопись положить под подушку больному, он обязательно исцелится.
Жизнь величайшего поэта средневековой Армении не была богата событиями. Родился он в 945/950 году в семье учёного-богослова Хосрова Андзеваци, воспитание и образование получил в Нарекском монастыре, настоятелем которого был его двоюродный дед – Анания Нарекаци. По окончании учёбы Григор был пострижен в монахи и вскоре прославился своими знаниями и благочестием. Уже при жизни о нём слагались легенды. Одно из преданий рассказывает, что Нарекаци, в действительности учёный монах, почти не покидавший в своей жизни обители на берегу озера Ван, семь лет служил пастухом, ни разу не ударив скотину и не обидев её злым словом. По окончании пастушеской службы он воткнул в землю прут, которым никогда не была бита ни одна живая тварь, и прут превратился в цветущий куст.
Григор Нарекаци оставил после себя громадное литературное наследство. Он писал гимны в честь святых, создал «Толкование на Песнь Песней», «Славословие святым апостолам», «Славословие святому Иакову, епископу Низибийскому», «Песни» и мн. др. Однако главным произведением, обессмертившим имя Григора стала «Книга скорбных песнопений».
Умер Григор Нарекаци в 1003 г. и похоронен в Нарекском монастыре. Могила его в течение многих веков почиталась в народе и была местом паломничества. Армянская церковь канонизировала его как святого.
«Книга скорбных песнопений» состоит из девяносто пяти глав, каждая из которых озаглавлена одинаково: «Слово к Богу из глубин сердца». Обычно её называют поэмой, однако это жанровое определение требует комментария. Дело в том, что поэмой нормально называется крупное эпическое или лиро-эпическое фабульное произведение написанное стихами. Фабулы в «Книге скорбных песнопений» нет. К эпическому роду литературы это произведение также не принадлежит. Перед нами шедевр религиозно-философской лирики. Вместе с тем, его нельзя рассматривать просто как собрание отдельных религиозно-философских стихотворений. Это цельное произведение, каждая последующая глава которого представляет собой дальнейшее развитие единой общей темы.
Основная мысль книги Нарекаци – это мысль о несовершенстве человека, о его духовной расслабленности, о бессилии перед греховной суетой мира. Поэт всегда пишет от первого лица, кается в своих собственных грехах, но пишет он так, что его слова может произнести как свои собственные любой его единоверец, любой христианин, любой человек, нелицемерно испытующий свою совесть. Автор не отделяет себя от своих читателей. На то, что эта книга адресована всем людям земли Нарекаци прямо указывает во второй части третей главы своего произведения:
 
Эта заповедь новая – книга скорбных песнопений
Сочинена для живущих на земле людей всех возрастов,
Для всего множества рассеянных по миру христиан.
(перевод М.О. Дарбинян-Меликян и Л.А. Ханларян)
 
В соответствие с такой установкой Григор Нарекаци совершенно сознательно избегает в своём произведении каких-либо деталей, каких-либо подробностей из своей индивидуальной жизни. В «Книге скорбных песнопений» нет ничего такого, чего не могло бы быть в жизни каждого человека, чтобы никто из читателей не мог сказать: «Это он написал про себя, а не про меня!» Обращаясь к Богу, поэт просит прощения не только для себя одного, но вместе с собою и для всех людей.
Поэзия Нарекаци трудна для восприятия современным человеком: длинные ряды сложных метафор, частые отсылки к Библии требуют постоянного обращения к комментарию. Последнее неудивительно: в эпоху, когда создавалась «Книга скорбных песнопений», знание Библии было всеобщим, фоновым знанием и апелляция к библейскому тексту не усложняла, но облегчала восприятие текста, ибо связывала его в сознании читающего с давно уже знакомым, хорошо усвоенным.
Творческая фантазия поэта безгранична. В «Книге скорбных песнопений» мы встречаем колоритнейшие картины, вплоть до описания ада и Сатаны. Однако, необходимо помнить, что такого рода фантазия не имеет ничего общего с художественным вымыслом литературы нового времени. Нарекаци ничего не придумывает, но лишь излагает вдохновенными стихами более или менее общепринятые представления своего времени. Он действительно верил, что ад и Сатана существуют, и что они именно таковы, какими он их описывает.
По мнению Нарекаци, человек рождается чистым и добрым, но мир, окружающая его действительность ведут его путём греха, растлевают его первоначальную сущность. Поэт не приемлет окружающее его общество, но, подмечая его пороки, беспощадно бичует «жестокосердного законника», «сумасбродного лжемудреца», «коварного советника», «распутного барышника», «беззаконного правителя», «пристрастного судью» и др.
Создавая своё бессмертное творение поэт-монах преследовал две цели: призвать человека к покаянию, показать ему путь совершенствования духа и вселить в него надежду на спасение с помощью всемогущего Бога. Здесь Нарекаци всецело следует евангельскому учению, согласно которому самостоятельно человек не может спасти свою душу, «Богу же всё возможно» [Мф. 19. 26]. Упование на Бога, вера в его бесконечное милосердие к кающемуся грешнику придаёт оптимизм этой поэзии оплакивания грехов.
Как и многих христианских мыслителей Средневековья Нарекаци волнует проблема противоречий между душой и телом. Эту проблему поэт решает в духе примирения между «божественным творением» - телом и «божественной благодатью» - душой. При этом оговаривается, что примирение и гармония между этими двумя противоположными началами достигаемы только с помощью всемогущего Бога.
Григор Нарекаци впервые в армянской литературе сделал объектом поэзии природу. При этом человек рассматривается у него как неотъемлемая часть природы. Возможно, в этом нашли отражение естественнонаучные взгляды того времени.
Поэт закончил своё произведение в 1002 году – за год до смерти. Несмотря на христианское смирение, он прекрасно понимал значимость своего труда. Уповая на бессмертие своей души у Бога, Нарекаци знал, что созданная им поэма принесёт бессмертие его имени на земле:
 
А для меня пусть будет этот мой завет
Памятником высеченным, нерушимым,
Который вместо меня, злосчастного, смертного,
Стенания плачевного звучанием непрестанным
Без умолку будет всегда вопить…
 
Григор Нарекаци не ошибся: его книга вошла в золотой фонд мировой культуры, его имя известно всякому, кто хотя бы немного интересовался литературой Армении, рождённые им строки не потеряли своего поэтического великолепия и по сей день.
 
ТУРКМЕНСКАЯ ЛИТЕРАТУРА
 
М. Байрам-хан. Туркменский диван
 
Один из основоположников туркменской литературы Мухаммед Байрам-хан, выходец из туркменского племени Бахарлу (ответвление племени Кара-Коюнлу) родился около 1505 года в Бадахшане или Газне (современный Афганистан), где его отец, Сейф Али-бек, пользовавшийся доверием императора Бабура был губернатором. После смерти Бабура в 1530 году Байрам-хан становится пориближённым нового императора – Хумаюна. Вместе с Хумаюном он пережил бегство в Иран, а когда Хумаюн вернулся на престол, Байрам-хан получил должность аталыка – опекуна малолетнего принца Акбара. Когда же 14-летний Акбар был провозглашен императором, Байрам-хан в течение почти четырёх лет был при нём регентом – фактическим правителем огромной державы. Но в 1560 году повзрослевший Акбар отстранил его от государственных дел и удалил из дворца. 31 декабря 1561 года во время паломничества в Мекку Байрам-хан был убит в Гуджрате.
Байрам-хан был одним из самых образованных людей своего времени. Кроме родного туркменского языка он прекрасно знал арабский и персидский и, несмотря на беспокойную, полную превратностей и забот жизнь военного и политика, он всегда находил время для занятия науками и литературой, был большим знатоком и ценителем музыки. В его доме часто устраивались литературные вечера, на которых выступали лучшие поэты и музыканты. Из поэтического наследия Байрам-хана до нас дошли два сборника стихотворений – «Персидский диван» и «Туркменский диван», написанные, соответственно, на персидском и туркменском языках. Последний занял достойное место в ряду лучших достижений туркменской литературы.
Поэт великолепно владел всеми существовавшими тогда в литературе исламского востока жанрами лирической поэзии. Он писал касыды (торжественные оды в честь правителя), газели (лирические стихотворения, срифмованные по схеме аа ба ва га да … с обязательным указанием имени или псевдонима поэта в последнем двустишии), рубаи (самостоятельные лирические четверостишия, срифмованные по схеме ааба), фарды ( самостоятельные двустишия, своего рода лирические афоризмы). Центральная тема всего творчества Байрам-хана – человек и его деятельность, человек и его чувства.
К сожалению, поэзия Байрам-хана недостаточно полно представлена по-русски: переведено лишь несколько стихотворений. Его «Туркменский диван» ещё ждёт своего переводчика.
 

ПРИЛОЖЕНИЕ

Мухаммед Байрам-хан
 
ГАЗЕЛИ
 
Лишь тебя зову я милой – хочешь верь, а хочешь нет
Ты ж меня испепелила, - хочешь – верь, а хочешь - нет.
Я могу тебе признаться: если бы и захотел,
Позабыть тебя нет силы, - хочешь верь, а хочешь – нет.
Сто мятежников коварных, мне готовящих удар,
Ты в зрачках своих сокрыла, - хочешь верь, а хочешь – нет.
Лишь одну тебя я вижу, если ты - среди подруг.
Всё другое мне постыло, - хочешь верь, а хочешь – нет.
Я забыл свои заботы, о делах своих забыл.
Ты собою всё затмила, - хочешь верь, а хочешь – нет.
В целом мире, вероятно, не найти такой, как ты.
О, любви моей светило, - хочешь верь, а хочешь – нет.
Что Байраму делать, если чернота твоих волос
Утро в полночь превратила, - хочешь верь, а хочешь – нет.
(перевод В. Ганиева)
 
* * * *
О, не будь, моя гордыня, столь беспечно весела.
Умоляю, о владыка, чтоб ко мне ты снизошла.
Я страдаю, кровью плачу, пью до дна всю горечь мук.
Но не сетую, что сердце ранила твоя стрела.
К животворной светлой тайне, как Мэсих, причастна ты –
Оживляешь просто словом бездыханные тела.
Нежным мускусом и амброй пахнут локоны твои.
Даже аромат цветенья ты, бесспорно, превзошла.
Пусть в моём созвездьи счастья блещет множество светил,
Я другой звезды не видел, чтоб, как ты, была светла.
Ни один садовник мира розу без шипов не знал.
Так и ты, моя гордыня: ты беспечна, весела.
Нет, Байрам, оставь упрёки, не вини любовь свою:
Где ты видел, чтоб царица беззаботной не была.
(перевод В. Ганиева)
 
* * * *
В горький час я без любимой, одинокий и больной.
Нет, она и знать не хочет, чем я болен, что со мной.
Лихорадит, в жар бросает, - эту хворь нельзя терпеть.
Как вино – любимой губы… Дайте же напиток мой!
Жду я милую недаром, жду – придёт иль не придёт,
Ослепляя несравненной красотою неземной?
Если б знал я, что свиданье обрету в предсмертный час,
Всё равно нетерпеливо ждал бы встречи с ней одной.
Злой недуг обрёк на муки тело бренное моё,
Но стократ трудней и горше мне с израненной душой.
Если б мог я исцелиться! Если б хворь мне одолеть!
Долго ль буду я томиться, одержим своей мечтой?
Для меня печаль разлуки всех недугов тяжелей.
О Байрам, гордись любовью, это тяжкий жребий твой.
(перевод В. Ганиева)
 
Махтумкули. Лирика
 
У каждого народа есть поэт, имя которого является своего рода символом национальной литературы. У грузин таким поэтом стал Ш . Руставели, у украинцев – Т.Г. Шевченко, у русских – А.С. Пушкин. Символом туркменской литературы стал Махтумкули, известный также под псевдонимом Фраги – «Разлучённый».
Родился Махтумкули в 30–е годы XVII столетия в районе Кара-Калы, в местности Хаджи-Ковшан, на Гургене в туркменском племени Голкен. Отец его был известный поэт Давлет-Мамед Азади, писавший на чагатайском - староузбекском книжнолитературном языке, использовавшемся в качестве литературного языка и в сопредельных с Узбекистаном странах; Махтумкули с детства познакомился с «ремеслом» поэта. Окончив аульный мектеб, Махтумкули продолжил образование в медресе Идрис-Баба (ныне – Чарджоуская область Туркмении), а позднее и за пределами родной страны - в медресе Кукельдаш в Бухаре, бывшей в то время одним из крупнейших культурных центров Средней Азии, и в медресе Шир-Гази в Хиве. Таким образом, поэт уже в юные годы совершал достаточно длительные путешествия, имел возможность познакомиться с жизнью и культурой других народов. Немало путешествовать ему приходилось и в дальнейшем. За свою жизнь Махтумкули побывал в России (в районе Астрахани), в Азербайджане, в Афганистане; дважды был в плену в Иране. При пленении поэт потерял все свои рукописи: враги бросили их в реку.
Поэтическая слава рано пришла к Махтумкули, однако она не принесла ему достатка. Для того, чтобы прокормить себя, Махтумкули стал серебряных дел мастером.
Личная жизнь Махтумкули сложилась неудачно: он не был достаточно богат, чтобы заплатить калым, и его любимую девушку Менгли выдали замуж за другого. Поэт женился на вдове Ак-Кыз. Его сыновья умерли в детстве. Братья томились в плену в Иране. Всё это нашло отражение в ряде его стихотворений. Поэзия Махтумкули в значительной мере была чужда условностей и иносказаний: в его стихах мы встречаем подлинные имена людей, окружавших его, упоминания о реальных фактах жизни.
Махтумкули первым в туркменской литературе обратился к разговорному языку народа, сделал его материалом своей поэзии. Не случайно многие стихотворения Махтумкули стали народными песнями.
Поэзия Махтумкули во многом грустна. Это не случайно: жизнь туркменского народа в то время была полна трудностей и лишений, да и самому поэту пришлось пройти через множество испытаний и неудач. Но Махтумкули никогда не забывал, что в мире есть добро и верил в окончательную победу добра. Человек, по его мнению, никогда не должен терять своего достоинства, склоняться под тяжестью жизни, перед угнетателями.
Туркменские племена в эпоху Махтумкули были разобщены и часто становились добычей соседних держав: Бухарского Эмирата и Ирана. В своих стихах Махтумкули призывает туркменский народ к единению. Этому, в частности, посвящено его стихотворение «В один поток». По мнению Махтумкули, объединённое войско различных туркменских племён могло бы представлять страшную угрозу для врага.
 
Слились в один поток йомуды и голкены,
Где тот кончается поток – не различить!
Даштидахан залив, упорны, неизменны,
Идут! Не счесть их троп, дорог не различить!
Коль двух стравить орлов, свирепой будет схватка;
Утёсы сдвинутся, хребтов сместится кладка;
Живого схватит труп; всё будет смутно, шатко;
Где лев и лань, где зуб и рог – не различить!
Трёх тысяч воинов горят мечи и латы.
Угроза крепостям – несчётные лопаты!
Салоров и текé мчит с юга вихрь крылатый;
Пять, сто врагов сразит клинок – не различить!
Перед Махтумкули – Али ведёт сраженье!
«Сдаюсь», вопят враги, но нет им снисхожденья!
Весь Хорасан сметён с земли без сожаленья,
Чтоб от золы его чертог не различить!
(перевод Г. Шенгели)
 
Нарисованная Махтумкули картина грандиозного сражения и последовавшей за ним блистательной победы осталась поэтической поэтической мечтой: при жизни поэта туркменским племенам не дано было объединиться. В конце XIX века Туркмения была насильственно присоединена к России и лишь в 1991 году, после распада СССР, на политической карте мира появилось единое, независимое туркменское государство.
 
Молла-Непес. Зохре и Тахир
 
Классик туркменской литературы Молла-Непес родился около 1810 года невдалеке от Мары, окончил аульный мектеб, а затем учился в бухарской и марыйской медресе. Сведений о его жизни сохранилось очень мало. Известно, что Молла-Непес был не только поэтом, но и талантливым музыкантом, певцом-импровизатором – бахши. В 1861 году он участвовал в сражении против перидских войск, в котором туркмены одержали блистательную победу, и, будучи тяжело ранен, скоро умер.
Молла-Непес считается одним из лучших в туркменской поэзии мастеров любовно-лирического жанра. Теме любви посвящено и главное его произведение – сказочная поэма «Зохре и Тахир». Написана она в несколько необычной форме: сюжет излагается в прозе, а лирические монологи и диалоги героев даны в стихах. События, описываемые в поэме, происходят в незапамятные времена в обширном государстве Татария. У правителя Татарии падишаха Бабахана и его визиря Бахира нет детей. Однажды им в одну ночь приснился вещий сон: у каждого из них должен родиться наследник. Обрадованный падишах предложил: «Если Всевышний даст каждому из нас сына, пусть они станут друзьями, если пошлёт нам дочерей, пусть они станут сёстрами, если же у одного родится сын, а у другого дочь – пусть они поженятся». Везир Бахир с радостью согласился. У падишаха родилась дочь, которую назвали Зохре, а у везира родился сын, названный Бахиром. Судьбы этих детей оказались связаны ещё до их рождения.
Вскоре после рождения сына Бахир умер. Место визиря занял его враг, а семья Бахира впала в бедность. Падишах уже не собирался выполнять данное когда-то Бахиру слово, полагая найти для соей дочери другого жениха. Тем не менее, Зохре и Тахир встретились: они вместе учились у Моллы-Непеса – поэт вводит себя в текст поэмы в качестве одного из персонажей. Постепенно в сердцах детей разгорается любовь. Влюблённые встречаются тайно до тех пор, пока увидевший их в падишахском саду садовник Хасан, по прозвищу Доносчик, не выдал их Бабахану. Разгневанный падишах приказал привести к себе Тахира. Схватив Тахира, его заперли в сундук и бросили в реку. В воду бросилась, схватившись за сундук, и любящая Тахира Зохре. Зохре спасла мать, вытащив её вместе с сундуком из воды, но слуги падишаха снова бросили сундук в реку. Сундук с Тахиром плыл всё дальше и дальше, и через три месяца оказался в водах Евфрата около города Багдада.
В это время Махим, младшая дочь справедливого и щедрого повелителя Багдада Адыл-шаха увидела во сне прекрасного юношу, в которого тотчас же влюбилась. Через несколько дней, гуляя по берегу Евфрата, Махим увидела плывущий по волнам сундук и приказала его вытащить. Когда сундук выловили и открыли, Махим увидела юношу из своего сна. Поражённая, она упала в обморок.
Когда же Махим очнулась, между ней и Тахиром состоялся разговор, из которого она поняла, что Тахир любит другую. Однако Махим решила бороться за свою любовь, сказав себе: «Посмотрим ещё, кому он достанется!» Взяв Тахира за руку, девушка повела его во дворец. Понимая, что о появлении Тахира рано или поздно станет известно её отцу, предусмотрительная Махим отправляет Адыл-шаху письмо:
 
О шах! Я с просьбою к тебе:
Я жду подарка, мой отец.
Не откажи своей рабе,
Я жду подарка, мой отец.
Нашла я, о великий шах,
Резной сундук в речных волнах.
Его, должно быть, шлёт Аллах.
Я жду подарка, мой отец.
Хан не побрезговал бы им,
Владеть бы мог султан таким.
Отдай сундук своей Махим!
Я жду подарка, мой отец!
Когда бы шах явился вдруг,
Он в руки дал бы мне из рук
То, что положено в сундук.
Я жду подарка, мой отец.
Взывает к шаху своему
Его Махим. Внемли письму!
Мне всё иное ни к чему.
Я жду подарка, мой отец.
(перевод Т. Озерской и А. Тарковского)
 
Прочитав письмо, Адыл-хан угадал его тайный смысл и исполнил желание дочери. Обрадованная Махим надела на Тахира драгоценный халат, украсила его голову венцом, опоясала его стан золотым поясом. Однако, Тахир был сумрачен и рассеян, он не мог забыть Зохре. На вопросы Тахир не отвечал. Так прошло семь лет. Однажды на рассвете ветер подул на восток. Обрадованный Тахир послал с ним приветствие любимой Зохре. Уже через час ветер долетел до Татарии и Зохре, спавшая под высоким кипарисом, проснулась от его шелеста. Неожиданно она услышала голос Тахира, который обращался к ней с песней. Услышали его и подруги Зохре. Её любовь к Тахиру вспыхнула ещё ярче.
Между тем Бабахан решил выдать дочь замуж за своего племянника Кара-батыра; их даже обручили заочно. Однако, при первой же встрече Зохре сообщает жениху, что не любит его и никогда ему не достанется. Раздав свои сокровища бедным, девушка решила разыскать Тахира. Посланный ею дервиш Вахит встретил Тахира в Багдаде и рассказал ему о печали и горестях Зохре.
Между тем, не только Махим, но и отец её Адыл-шах полюбил Тахира. Он решил отдать ему в жёны дочь и завещать своё царство. Однако Захир собрался в Татарию к Зохре, обещая Махим вернуться. За прошедшие годы он искренне полюбил Махим, однако его чувство к Зохре также не угасло. Перед разлукой Махим щедро одарила своего возлюбленного.
Добравшись до Татарии, Тахир нашёл Зохре спящей. Влюблённый излил свои чувства в песнях, но Зохре со сна показалось, что вошёл ненавистный ей Кара-батыр, и с головой накрылась одеялом. Только когда выведенный из терпения Тахир оборвал струны своего дутара и направился к выходу, Зохре открыла глаза. Узнав Тахира, она вскочила с постели и упала без чуств.
Недолго длилось счастье влюблённых: садовник Хасан опять сообщил обо всём Бабахану, и падишах казнил Тахира. Зохре, обманув своего жениха Кара-батыра, а затем и подруг, покончила с собой на могиле возлюбленного. На могилах Зохре и Тахира выросли и, сплетясь поднялись к небу две красные розы.
Махим из вещего сна узнаёт об участи постигшей Тахира и Зохре. Отец её, Адыл-хан, идёт походом в Татарию и побеждает тирана. От смерти Бабахана спасает только заступничество чудесным образом воскресших Тахира и Зохре. В конце поэмы Тахир берёт в жёны обеих девушек: принятое в странах ислама многожёнство давало возможность такого необычного для нас выхода из ситуации любовного треугольника.
 
ТАДЖИКСКАЯ ЛИТЕРАТУРА
 
Aхмад Махдум бин Носир Дониш. Редчайшие происшествия
 
Один из крупнейших таджикских писателей XIX века, общественный деятель и просветитель Ахмад Махдум бин Носир Дониш (1827-1897) по прозвищу Калла – «Головастый» родился в Бухаре в семье небогатого муллы. Начальное образование он получил у матери, которая в своей частной школе обучала девочек. В дальнейшем Дониш продолжил своё образование в медрессе, много занимался самостоятельно, штудировал книги по истории, философии, естественным наукам.
В середине 1850-ых годов Дониш, уже известный учёный и литератор, служит при дворе бухарского эмира Насруллы, а в 1857 году отправляется в Россию в качестве секретаря бухарского посольства. Деятельность Дониша на этом поприще оказалась удачной, и эмир ещё дважды отправлял его с дипломатической миссией в Россию. Знакомство с русской и – шире – с европейской культурой во многом изменило взгляды таджикского просветителя. Вернувшись на родину, Дониш написал трактат, в котором изложил программу государственного переустройства Бухары. Трактат был поднесён эмиру – автор ещё верил в возможность реформ сверху, по воле правящего монарха. Однако эмир и его окружение не приняли смелых предложений Дониша. Писатель был отстранён от двора и направлен казием (губернатором) в один из наиболее удалённых районов эмирата. Вдали от столицы Дониш занимается литературным творчеством. В 1889 году он завершает своё главное произведение - «Редчайшие происшествия» (Наводир-ул-вакое). Книга представляет совой собрание зарисовок, эссе, очерков беллетристического, социологического и философского характера. В неё вошли нравоучительные рассказы, заметки о путешествиях в Россию, политические трактаты. Автор смело выступает против абсолютистского режима Бухары, ратует за создание конституционной монархии, предлагает создать при эмире совещательный орган по примеру европейских парламентов, сформировать министерства и упорядочить управление на местах. Дониш критиковал изоляционистскую политику правящих кругов Бухарского эмирата, выступал за сближение с Россией, пропагандировал изучение русского языка. Вместе с тем, было бы неверно считать Дониша последовательным европеизатором, полностью оторвавшимся от традиционной культуры своей страны. Будучи искренне верующим мусульманином, Дониш не считал возможным покушаться на основы религии, критикуя вовсе не само учение ислама, но тех, кто прикрываясь авторитетом Корана, совершал насилия, творил несправедливость.
В кругах бухарских интеллектуалов авторитет Дониша был непререкаем, в его честь слагались касыды, его превозносили как главу учёных, однако широким массам населения его идеи были чужды и непонятны. Как и многие выдающиеся люди, Дониш значительно опередил своё время, и его труды оказались по настоящему востребованными лишь в более позднюю эпоху.
 
Список недобросовестных работников можно изучить на baza51.ru.